"Грибною тропой"

Роман Деркаченко "Грибною тропой" продолжение повести. ..быть знатным. Гигоиш проснулся от того , что отлежал ботинком лицо. На мёрзлой обуви даже образовался пушистый иней от его дыхания. Профессор недоумённо приподнял заиндевелую голову и огляделся. За все десятилетия в Тэле ещё ни разу он не валялся пьяным или был без чувств на земле. Никогда он не был брошен в состоянии крайней немощи или невменяемости. Да и не бывало в Тэле ситуаций , предполагающих подобные казусы. Гигоиш с трудом и страдальческими гримасами пытался размять скованное стужей тело. Все суставы трещали подобно старым корзинам Михалыча , ежегодно извлекаемым на свет божий с тёмного чердака. Профессор с великим трудом сел. Среди обувного хаоса на пороге валялись какие-то тряпки и обломки. На ветхом столике при входе , подобно охотничьим трофеям , лежали требующие ремонта инструменты. Профессор потёр заскорузлый и обледенелый лоб и тупо уставился на свою голую ступню... Что же всё-таки произошло? В голове Гигоиша всегда всё было строго систематизировано и предельно логично. Никогда он не оставлял мысль незавершенной либо брошенной. Всегда всё имело своё четкое место и предназначение. Но сегодняшний вечер? Почему я без обуви? Почему лежу на пороге подобно бродячему деревенскому псу? Мысли роились , не давая профессору сосредоточиться. Он посмотрел на горизонт. Над дальними лесами в стороне Змеинки уже угасали последние отблески раннего зимнего заката. Хутор погружался в мягкую карельскую тьму , свойственную глухолесью северо-запада. Профессор со скрипом и щёлканьем суставов поднялся. Найдя подходящий ботинок , он напялил его на голую ногу и отворил изгибающуюся ,как восточная танцовщица, дверь. На террасе стоял привычный смрад готовящегося ужина. В кухне приглушенно гомонили женщины. Профессор осторожно глянул в маленькое квадратное оконце , неизвестно для каких целей проделанное старшим сыном при постройке кухни. За штопкой тюлевых занавесочек угадывались фигуры Зоишны и Дрэмпа , колдующих над гигантской сковородой , заполненной неидентифицируемой и , вероятно , условно-съедобной массой , источающей резкий , пряный аромат с преобладанием луковых нот. Мясо? Почему-то подумалось Гигоишу. Вероятно , он уже порядком проголодался и чувствовал нарастающий аппетит. А где же Булькаш? Профессор силился вспомнить последний эпизод общения с Михалычем и не мог. Этот потный гвоздь вечно был источником проблем и неудобств , создающий в Тэле атмосферу постоянного беспокойства и какой-то детсадовской кутерьмы. Что мы возимся с этим недошлимком ? Какого рожна мы должны нянькаться с этим чужеродным телом только потому , что Зоишна не смогла найти на заводе лучшей партии? Хотя , что вообще можно найти на заводе? Нет.. Тут я неправ. В среде современного производства всё реже встречаются те хрестоматийные типы в засаленных кепчонках с гигантскими гаечными ключами в полупьяных лапах. Полупьяных лапах...? А применима-ли подобная сентенция? Профессор отпрянул от оконца в тот момент , когда Дрэмп отбросила грязненький тюль и глянула сквозь стекло. На фоне освещенного квадрата её тёмная голова была лучшей иллюстрацией Медузы Горгоны , врубелевского демона или местного бузилы Юры Пивняка , преставившегося от сложного комплекса заболеваний на фоне прогрессирующего делирия. Профессор затих , соображая , что же могло повлечь его падение на пол и утрату обуви. Неужели , маразм?! Нет. Весь жизненный и научный путь Гигоиша никак не предполагали подобного симптома. Ясность мысли и пытливый рассудок всегда внушали профессору веру в долголетие и бодрость. А книги! Ведь для маразматиков ( в том объёме , в котором их знал Гигоиш ) не характерна продуктивная работа с литературой. Или , всё-таки , нет..? Гигоиш сам писал научные статьи , издал книгу по менеджменту "Деловое общение руководителя" и готовил вторую. Правда , он за всю жизнь так и не прочитал ни одного (ни одного!) художественного произведения. О чём же это может говорить..? Профессор углубился в самоанализ , стоя в разных башмаках посреди загроможденной хламом террасы , разглядывая остатки проволоки на левой голени. Михалыч никогда дровосеком не был. Да и какой из него дровосек , если топор нужно иногда держать обеими руками. Но гонору Михалычу было не занимать. Словно , компенсируя свои явные недостатки , такие люди нарочно стремятся выполнить работу наравне со всеми. Результаты порой не оправдывают ожидания... Павлов тайком вытащил из сарая пилу и топор , выволок старые санки-дровянки и решил привести из леса хороших на его взгляд дров. Криво выехав за калитку и оцарапав руку о пилу , Михалыч тут же увяз в непроходимом снегу. Но Михалыч был бы не Михалычем , если бы тут же отступил. Прорывая себе путь при помощи двуручной пилы , используемой как горнило или эластичный совок , Павлов подобно кроту удалялся к лесной опушке на полянке. Снег был настолько глубоким , что Павлов прорывал уже не ров а самый настоящий туннель в этой податливой однородной массе. Радостно потея и воодушевлённо пыхтя , Михалыч червём пролез через полянку и упёрся в первые тонкие стволики молодого подлеска. Санки он тащил сзади , накинув верёвку на пояс. Вынырнув в прорытый вверх лаз , Михалыч оглядел деревья. Красота! Даже в темноте было видно всё величие зимнего леса. Стройные исполины уходили к небу мощными ровными стволами. Он тут же принялся усердно пилить засохшую на корню толстую , замшелую ель. Под снегом это делать было крайне неудобно , но Павлову было не привыкать. Какая же это радость , работать на открытом воздухе , да ещё и зимой в Тэле! Это сродни медитации или какому ещё ритуально-магическому действу. Ствол поначалу поддавался , но потом пилу стало подклинивать и в конце концов она намертво зажалась в мёрзлой древесине. Михалыч полез за топором.. Дрэмп собирала ужин с особым тщанием и порядком. Новое блюдо требовало особой подачи и этикета. На стол были выставлены новые приборы и даже новая бутылка "Kauffman" смотрелась по-особенному. Зоишна ломала мёрзлый хлеб и подъедала оставшийся лук и чеснок. "-Софья , зови неудобцев за стол!"- весело горланила Дрэмп , звеня не до конца отмытым тарельём. Гигоишь мыл руки условно , сосредоточенно оттирая подушечки пальцев сухим обмылком и разглядывая результат. "- Вальдемар , а я стесняюсь спросить, где этот недомазлок ? У него какая-то странная тенденция предтрапезного исчезновения , ты не находишь?"