Стрибец в лесу или мой неудобный напарник.

Сентябрьский дождь хлестал всю ночь. Неустанно и методично поливал все окрестные леса нескончаемыми холодными потоками. На унылых ветвях всё меньше оставалось пожухлой мятой листвы и даже , пылающие багряными кострами клёны, выглядели поникшими и тусклыми. Лес , будто бы затих , в ожидании то-ли скоротечной оттепели , то-ли первого снега. Серым и низким казался сырой неприветливый небосклон и лишь редкие косяки , покидающих эти места птиц , как-то оживляли эту безрадостную и неприветливую картину. На пожухлых и топких полях кое-где стояли глубокие лужи с чахлыми островками жесткой и бесцветной травы. Похолодало.. Даже привычные природные звуки разом исчезли , словно по какому-то негласному сговору пережидая осеннюю непогоду. И зачем мне понадобилось в эту пору навестить эти места..? Что ищу я из года в год среди этих осенних опушек и заросших пожухлым разнотравьем лесных лугов..? Какое необъяснимое очарование нахожу я в этих угрюмых и мокрых ельниках и редеющих на ветру ольшаниках..? Память.. Эта преданная и верная спутница художников , не отпускающая их мятущиеся души ни на миг. Мы не всегда были такими вдумчивыми и углубленными философами , извлекающими крупицы вдохновенной мысли из самых обыденных вещей. Было замечательное время наивного созерцания , обязательно сопутствующее естественной природной коммуникации. Отчетливо помню те дни , когда мы , школьники-непоседы , даже в самый неумолимый ливень пропадали на прогулках , прятавшиеся то в заброшенных финских сараях , то в густых еловых борах. Романтика полного единения с природой Карельского края оставила неизгладимый и благотворный след в нашем сознании. Наполнила его яркими образами и вечными понятиями о величии и мудрости естественных природных зон. Кругом дождливые , размазанные очертания осенней опушки леса. Бреду по узловатым комкам пожухлой травы , сплетающейся под ногами причудливыми узорами с прелым сенным запахом. Накидка-дождевик изо всех сил пытается оправдать своё назначение и я невольно улыбаюсь своим мыслям. Невдалеке от меня ,в такой же измятой осенним дождём накидке , ковыляет мой дорогой друг , заядлый дачник и грибник , знаменитый неуд и весельчак , Михаил Стрибец. Осенний ливень забавно прибил его ,набрякший водой ,хлобухин и теперь он сидит на голове , подобно гнилому грибу-перестойцу. Стрибец тоже художник... Редко кто видел его оригинальную живопись в свойственной только ему технике. Мой друг рисует подкрашенным гуашью разогретым клейстером на деревянных щитах ДСП. Это странные и неповторимые композиции , олицетворяющие собой некие мозговые сполохи и мгновенные умозрительные видения , роящиеся в чубоватой и потной голове моего ближайшего друга-неуда. Дождь усиливается... Я оглядываюсь на моего коллегу , который нечаянно припал на колено и рассыпал часть своего небогатого грибного улова. В травянистой лужице живописно плавают с полдюжины скользких разнокалиберных кружков и пара лёгеньких , почти ватных , ножек от подберезовиков-поздняков. Стрибец кряхтит и неловко ворочается в чавкающем травяном месиве. Неторопливо подхожу к нему. Останавливаюсь. Гляжу на съехавший на потный затылок бесформенный хлобухин. Весёлый у меня друг... Тем временем порыв влажного ветра с хрустом задирает прозрачную накидку Стрибца , и дождик тут же щедро заливает ему в карманы и в рукава порции холодной водицы. Стрибец тоненько пищит , ёжась и сопя , суетливо пихая свои руки в лужу за рассыпанными грибяками. Оглядываю пустынное , залитое водой поле.. Где-то в чаще вскрикнули сороки. С высоких , редколистных крон дальнего осинника взлетела пара диких голубей и , методично ереся плотными крыльями , понеслась над островерхим тёмным ельником в стороны деревеньки. Опускаю взгляд на Стрибца. Тот уже стоя на всех четырёх конечностях , пытается выдернуть из глинистой ямки свой застрявший там сапог. Старенький , довоенный зипунишко на моём друге напоминает мне о почившем в бозе дядюшке. Тот таскал на себе любую дерюжку , лишь бы она была под рукой и смогла как-то прикрыть его кривоватый и неудобный каркасец. Тем временем возящийся с сапогом Стрибец начинает напевать какую-то песенку. - Миша , что это за мелодия? - тихо спрашиваю я. Тот бурчит что-то себе под нос и я не переспрашиваю. Дождь уже плотно и основательно смочил рыхлую поверхность утлой попонки моего друга и теперь Стрибец уже напоминает не грибника , а кокого-то диковинного зверя. Оглядываюсь на едва различимую дорожку к роще. Под сплошной завесой дождя её и не разглядеть. Стрибец держит в грязных мокрых ладонях оторванное голенище с остатками глины. Струйки пота редко соскальзывают с его головы прямо на кусок сапога в руках и тут же мешаются с размокшей глиной. Накидка свалялась в некое подобие магазинного стрейча , сорванного с какого-то товара. Дышу влажным ароматом поля.. Стрибец с трудом , переваливаясь и порыгивая , поднимается на ноги. Его отяжелевшая одежда заметно тянет вниз. Неуд подхватывает свою корзину и мы направляемся к дорожке , что выведет нас через поле к опушке дальнего леса. Помню , как в детстве мы придумывали про тот лес всевозможные истории и небылицы. Сзади крякает упавший в канаву Стрибец. Канавы и овражки тут повсеместно. Иногда их можно узнать по торчащему тростнику или мелкому кустарнику. Стрибец машет мне из канавы обломанным полупалком. Из-за дождя и скверной дикции слов Стрибца не разобрать , да и канавы с влажной травой частично поглощают звуки. Очертания леса всё отчетливее. Скоро мы вступим в настоящий ельник , со всеми формами и видами этих замечательных хвойных. Переступаю поваленный стволик замшелой ,кряжистой ёлочки. Из канавы показалась то-ли голова , то-ли поясница моего дорогого напарника. Стрибец барахтается и храпит , пытаясь снова не соскользнуть в коварный топкий овражек. Как-то лет двадцать-тридцать назад в таком же овражке мы нашли старую заржавленную полуось какого-то трактора или комбайна. То-то было радости , когда мы притащили эту тяжеленную находку на дачу! Профессор Гигоиш тут же начал искать ей применение. В конце концов неудобный полуосок коротал свои деньки , мирно ржавея возле погреба среди прочей докучливой и бесполезной всячины. Перевожу взор с влажномельтешащей осиновой кроны на Стрибца. Тот уже почти на травянистом бруствере , изрядно помятом его мокрой вознёй. Чем хороша осень? Да вот этим постоянным стремлением отмыться , отчиститься , согреться после восторженных блужданий по лесу! Самый приятный момент на даче , это неуловимое ощущение скорой чистоты.. Эта постоянная возможность обновления , отдохновения.. И вот уже мой друг стоит рядом с неизменным выражением готовности и воодушевления на изгвазданном и потном , в кусках рваной травы и коры , лице. Направляемся в глубь еловых зарослей. Остатки накидки Стрибца слетают под ласковыми прикосновениями еловых ветвей. С треском пробираемся вглубь. Там по осени бывают черноголовики. Стрибец падает и повисает на какой-то немыслимой формы можжевеловой коряге. Движения моего друга нелепы и хаотичны. Черноголовики.. По французской грибной классификации этот гриб , в отличие от России , самый благородный. Не белый , как у нас , а именно подберёзовик-черноголовик. Стрибец с треском ломает своим весом корягу и увлекает её гнилые обломки в плотные заросли бледной осоки , взметая ввысь целый сноп дождевых брызг. Porcino или Porchino , именно так французские грибники именуют этот благороднейший , даже элитарный из грибов. Далее идёт , если мне не изменяет память , гриб Цезарский. Из очередной лесной ямы до моего слуха доносится то-ли мольба , то-ли песня моего чудесного напарника. Всегда отмечал особую лиричность и трогательную поэтичность моего друга. Любую ситуацию Стрибец мог представить , как нечто сказочное ! Удивительно волшебное и выдающееся! Вот и сейчас , находясь в крайне незавидном положении , в мокрющей лесной воронке , в расхристанной и бесполезной одежонке , он находит в себе возможность петь! Даже воспевает эту нелепую и смешную оказию! А о подберёзовиках-черноголовиках , я уверен в этом , будет еще много нового и полезного. В России они явно недооценены. (Из повести "Стрибец в лесу" ROVOAM GALLERY)